Об итогах всеобщих парламентских выборов в Великобритании 7 мая 2015 года //18.06.2015

7 мая 2015 года в Великобритании прошли всеобщие парламентские выборы. Они проводились в 650 одномандатных округах по мажоритарной системе, в соответствии с которой в каждом из них избиратели голосуют не за партию, а за конкретного кандидата.

Для получения решающего большинства в парламенте партии формально необходимо набрать 326 мест. Однако из-за того, что спикер и его заместители не принимают участия в голосовании (за исключением оговоренных случаев), а депутаты от ирландской партии «Шинн Фейн» не участвуют в заседаниях, эта цифра составляет 323 мандата.

Общая явка избирателей составила 66,1 % (30,7 млн. чел. из 46,4 млн. зарегистрированных избирателей, имеющих право голоса). По всей Великобритании работало около 50 тысяч избирательных участков. Часть граждан проголосовала ранее по почте.

По итогам голосования на выборах уверенно победила Консервативная партия с 36,9 % голосов (331 место, на 24 больше, чем в прошлом парламенте), получив абсолютное большинство. Соответственно, Д. Кэмерон остался в должности премьер-министра на второй срок, и Королева поручила ему сформировать новое правительство.

Для Лейбористской партии (ЛПВ) результаты прошедших выборов оказались, вопреки прогнозам экспертов, удручающими, особенно в Шотландии, и в целом даже хуже, чем на предыдущих выборах в 2010 года. Партия набрала 30,5 % (232 места, на 26 меньше). В результате проигрыша лидер лейбористов Э. Милибэнд объявил о своем уходе с поста главы партии.

Разгромное поражение потерпели либерал-демократы, во многом поплатившиеся за свое согласие сформировать коалицию с тори в 2010 году. У них лишь 7,8 % голосов (8 мест, т.е. на 49 меньше). Лидер партии Н. Клегг также ушел со своего поста. Многие аналитики склонны считать провал либерал-демократов также проявлением общеевропейской тенденции к маргинализации либерального движения, о чем красноречиво говорят выборы в Германии (2013 года) и в Европарламент (2014 года).

Главным, хотя и ожидаемым, потрясением стал успех Шотландской национальной партии (ШНП), возвращающей на повестку дня, казалось, закрытый по итогам прошлогоднего референдума вопрос о независимости региона. Партия получила 4,7 % голосов и 56 мандатов из 59 в Шотландии. Это на 50 мест больше, чем было у шотландских националистов в предыдущем парламенте, из них 40 были отобраны у лейбористов и 10 у либерал-демократов.

Среди прочих участников выборов, прошедших в парламент, – Демократическая юнионистская партия (набрала 8 мест, 0,6 % голосов), «Шинн Фейн» (4 места, 0,6 %), «Плайд Камри» (3 места, 0,6 %), Социал-демократическая лейбористская партия (3 места, 0,3 %), Ольстерская юнионистская партия (2 места, 0,4 %), Партия независимости (ПН) (1 место, 12,6 %), Партия зеленых (1 место, 3,8 %).

Аккредитованные на выборах в качестве международных наблюдателей российские представители (от Государственной Думы - депутат И.Е. Костунов, от ЦИК России - В.И. Лысенко), отметили массу изъянов в избирательном процессе Великобритании, в т.ч.: отсутствие идентификации личности избирателя при выдаче бюллетеня и росписи за его получение; проставление отметки в бюллетене карандашом; отсутствие четкой системы учета бюллетеней и контроля за их перемещением от избирательного участка к счетному пункту; слабая подготовка членов избирательной комиссии, ограничение числа наблюдателей от партии на избирательных участках и др.

При этом наиболее «непрозрачной» стороной британского электорального процесса остается почтовое голосование, доля которого на прошедших выборах, по предварительным оценкам, достигла 17 % (причем отрыв тори от лейбористов составил около 2 млн. голосов, что составляет 6,5 % от всех проголосовавших). Отсутствие какого-либо контроля за почтовыми бюллетенями со стороны Избирательной комиссии Великобритании до их попадания на счетные пункты, в принципе, создает условия для масштабных фальсификаций. Наряду с этим наблюдатели отметили неравный доступ соревнующихся партий к СМИ, несовершенство системы обжалования результатов выборов.

В ходе выборов ряд видных британских партийных деятелей не смогли переизбраться в своих округах. В частности, министр по делам энергетики и изменения климата либерал-демократ Э. Дейви, заместитель министра финансов либерал-демократ Дэнни Александер, «теневой» министр иностранных дел координатор предвыборной кампании ЛПВ Дуглас Александер, бывший лидер либерал-демократов Ч. Кеннеди выбыли из состава парламента.

Об уходе с поста лидера Партии независимости (ПН) также заявил Н. Фарадж, проигравший выборы в своем округе Южный Тенет. При этом он не исключил выставления своей кандидатуры на выборах лидера партии осенью 2015 года. Однако после подачи прошения об отставке в национальный исполнительный комитет ПН, эта просьба была на данном этапе отклонена ее членами, которые аргументировали, что партия не заинтересована в уходе Н. Фараджа.

Как и ожидалось, его партия стала заложником одномандатной избирательной системы Великобритании, «заряженной» под «большие партии». Например, 12,6 % голосов избирателей, подданных за ПН, трансформировались только в один мандат. Сам Н. Фарадж четко указал на издержки британской мажоритарной избирательной системы простого большинства, выразив возмущение тем, что ПН, занявшая третье место по количеству полученных голосов (около 4 млн.), получила всего 1 место в парламенте, в то время как ШНП, за которую проголосовало менее 1,5 млн. чел., получила 56 мандатов.

Среди ярких политиков, избранных в новый состав парламента, – мэр Лондона Б. Джонсон (консерватор), бывший Первый министр Шотландии А. Сэлмонд (ШНП).

Итоги выборов стали полной неожиданностью для британских политологов и социологических служб, в один голос предсказывавших в качестве их исхода «подвешенный» парламент. Об этом же свидетельствовали и данные предварительных соцопросов.

Сегодня большинство наблюдателей сходятся во мнении, что английские избиратели, видимо, действительно в последний момент испугались перспектив альянса лейбористов (с их экономической повесткой, тревожащей деловые круги) и ШНП (с их исключительным внимание к проблемам Шотландии), проголосовав за консерваторов. Британцы парадоксальным образом столкнулись с чисто европейскими феноменами – поправением общественного мнения, подъемом внесистемных сил, взывающих к национализму и евроскептицизму, а также раздробленностью политического центра.

В целом победу Консервативной партии приписывают «традиционному британскому здравомыслию»: правительство Д. Кэмерона в последние годы неплохо справлялось с управлением экономикой, обеспечив Великобритании более высокие по сравнению с Еврозоной темпы восстановления после глобального финансового кризиса.

Новый Кабинет Д. Кэмерона оказался перед решением двуединой задачи «спасения Великобритании как единого государства» и сохранения членства страны в Евросоюзе. При этом решение обеих задач, по мнению экспертов, было осложнено предвыборной тактикой консерваторов, которые активно разыгрывали карту английского национализма, и данного Д. Кэмероном ранее обещания провести референдум о членстве страны в Евросоюзе, связанного со стремлением сохранить единство в рядах самих консерваторов.

В своем заявлении по результатам выборов лидер тори пообещал сохранить «единство страны» и создать правительство «для каждого гражданина Соединенного Королевства». Д. Кэмерон заявил также о намерении продолжить курс на устойчивый экономический рост, выполнить обязательства о проведении до конца 2017 года референдума о членстве в ЕС, продолжить конституционную реформу по децентрализации власти в стране. Касаясь темы «сплочения британской нации», он отметил, что новое правительство учтет волеизъявление шотландских избирателей, в подавляющем большинстве проголосовавших за ШНП с ее идеями полной фискальной автономии.

По итогам прошедшего голосования остается открытым вопрос и с самой мажоритарной избирательной системой. Высказываются мнения о необходимости введении в нее элементов пропорционального представительства, т.е. приближения Великобритании к континентальной практике коалиционных правительств.

*     *     *