Е.И. КОЛЮШИН, член Центральной избирательной комиссии Российской Федерации.
В рамках темы своего выступления я хотел бы коснуться двух вопросов.
Во-первых, коллизии практики избирательных комиссий и судов.
Второй вопрос – проблемы применения новой редакции статьи 77 Федерального закона об основных гарантиях.
Коллизии в практике избирательных комиссий и судов всегда были, есть и будут. Это до определенных пределов нормальная ситуация, тем более что сейчас у нас избирательное законодательство меняется, как маятник, – то в одну сторону, то в другую. Объяснения этому даются двоякие. Одни говорят о том, что избирательное законодательство ищет, как бы адекватнее выразить волю народа, и поэтому оно постоянно меняется. Другие (и я сторонник этой точки зрения) говорят о том, что меняется оно под интересы одной из партий. Конечно, это ненормальная ситуация, но мы должны исходить из того, что есть.
В декабре 2013г. Председатель Центризбиркома впервые написал письмо Председателю Верховного Суда Российской Федерации, где поднят вопрос о разночтениях практики избирательных комиссий и судов. По этому письму состоялись беседы, ведется работа.
Коллизии обострились в августе прошлого года, когда Центризбирком склонился (и, на мой взгляд, правильно склонился) к позиции понимания избирательного законодательства не только как формы, но и как некоего содержания. Комиссия начала по ряду позиций отходить от чисто формального понимания избирательного права. Мы более либерально стали относиться к поведению участников избирательного процесса, а наш либерализм не всегда правильно воспринимался судами. Вот, собственно, суть этого письма.
Конкретно несколько примеров.
Различия проявились, в частности, в следующем. Если кандидат не указал в подписном листе, что он является депутатом на непостоянной основе, то является ли это достаточным основанием для отказа в регистрации или отмены регистрации или не является? Мы исходили из того, что это не является достаточным основанием. Но в приложении № 5 к Федеральному закону, в том числе и в самой последней редакции четко сказано, что если кандидат является депутатом на непостоянной основе, то надо это указывать в подписном листе. Например, директор школы, являющийся депутатом на непостоянной основе, при выдвижении должен указать и место работы, и тот факт, что является депутатом на непостоянной основе. Поскольку и самые последние изменения этого приложения диктуют, что в подписном листе кандидат должен указывать, что он является депутатом на непостоянной основе, постольку нарушение этой нормы влечет недействительность всех подписей в листе.
Второй вопрос, как оценивать представление кандидатом в депутаты законодательные собрания сведений об отсутствии зарубежных счетов (раньше до регистрации нужно было от этих счетов освободиться, а сейчас – уже при выдвижении) и имуществе с нарушением установленной Президентом Российской Федерации формы. Считать это непредставлением документов с вытекающими отсюда последствиями или давать возможность кандидату, партии внести недостающие по форме сведения.
Надо не считать эти ситуации отсутствием документа, а давать возможность кандидату, партии дополнить сведения. Если он не сделает этого, тогда можно считать, что документ не представлен.
Кстати говоря, практика в субъектах была разная в прошлом году. В одних – придирались к этой форме, в других – пропускали и такие документы, где сказано, что счетов за рубежом не имеется.
Далее. Вопрос также в том, обязаны ли комиссии уведомлять кандидата, партию об отсутствии каких-либо документов,
кроме представленных, и указывать, что какие-то другие документы не представил.
Судебная практика пока идет по такому пути, что надо информировать кандидата, партию о недостатках только в представленных документах. Однако мы и даем импульс системе избирательных комиссий в том направлении, что надо информировать и о тех документах, которые не представлены. В большинстве случаев у кандидатов есть возможность представить эти документы. Это вытекает из постановления Конституционного Суда Российской Федерации.
И последний пример. Кстати говоря, он касается Калининградской области. Была ситуация, когда у кандидата на муниципальных выборах отменили регистрацию, потому что после регистрации у него обнаружился еще один источник дохода внутри страны. Он указал одну сумму доходов, а потом обнаружилось, что он еще в одной организации какую-то сумму денег получил. Суд в одном и том же решении указал, что это недостоверные сведения, и в то же время отменил регистрацию по мотивам отсутствия сведений. В данной ситуации Верховный Суд разделяет позицию о том, что это нельзя считать отсутствием сведений, речь идет о недостоверных сведениях и обязанности комиссии всего лишь информировать об этом избирателей.
Хочу сказать, что надо все-таки отстаивать позицию, согласно которой те санкции, которые существуют в избирательном праве в отношении кандидатов, партий, – это меры конституционно-правовой ответственности, и это не просто теоретический спор. Если это мера ответственности, то по общему правилу, ответственности без вины не бывает, кроме конкретных исключений. Исходить же из того, что кандидат, партия заведомо виноваты только потому, что они пошли на выборы нельзя.
Хочу привлечь ваше внимание к изменениям статьи 77 Федерального закона об основных гарантиях и соответствующим изменениям в статьях 260 и 260.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Эти изменения вступили в силу с 13 апреля 2014 года. Так или иначе во взаимодействии с судами нам надо их осмыслить. И смысл моего выступления сводится к тому, чтобы привлечь ваше внимание к статье, которая называется «Отмена решения об итогах голосования, результатах выборов, референдума». В чем состоят эти изменения? Я бы назвал несколько пунктов.
Во-первых, развели основания отмены судом решения об итогах голосования и решения о результатах выборов. Раньше в пункте 3 статьи 77 шло через запятую: отмена решения об итогах голосования, решения о результатах выборов, т.е. были одни и те же основания. Сейчас их развели. Получается, что нарушение правил составления списков избирателей может повлечь отмену решения об итогах голосования, но не влечет отмены решения о результатах выборов.
Во-вторых, на мой взгляд, запутали очень важный теоретический и практический вопрос о том, в чем сходство и различие между нарушениями, которые не позволяют с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей, и нарушениями, которые не позволяют выявить действительную волю избирателей.
Законодатель в статье 77 к разным нарушениям прикладывает одно из двух разных квалифицирующих обстоятельств: нарушения, которые не позволяют с достоверностью определить результаты волеизъявления, и нарушения, которые не позволяют выявить действительную волю избирателей. Практика и раньше отчасти этого придерживалась, но сейчас, думается, потребуется более жестко не только констатировать то или иное нарушение, но и решить, можно ли определить результаты волеизъявления или выявить волю избирателей.
Конкретный пример. У нас были случаи отмены итогов голосования при неправильном формировании избирательных комиссий. Сейчас такое решение суд может принимать только в том случае, если это не позволяет выявить действительную волю избирателей. А как формирование избирательной комиссии влияет на действительную волю избирателей? Вопрос достаточно субъективный и дает судам большое усмотрение. А если нарушен порядок голосования, то надо выявлять влияние этого нарушения на достоверность определения результатов волеизъявления.
Думается, далее, что внесена ясность в последствия перерасхода более чем на 10 процентов средств, минуя избирательный фонд. До настоящего времени судебная практика идет по такому пути, что если ты израсходовал более чем на 10 процентов по отношению к предельной сумме расходов из фонда, то этого недостаточно для применения санкций. Надо еще доказать, как эти деньги повлияли на волеизъявление избирателей, что лишает норму практического смысла. Мне кажется, что сейчас формулировка освобождает от такой обязанности, она также должна подтолкнуть конкурентов к поиску «грязных» денег друг у друга. Если посмотреть на те страны, которые ближе к Калининграду, то там избирательные органы не занимаются многими вещами, которыми занимаемся мы. В то же время они усиленно наблюдают: откуда деньги у кандидатов и куда они расходуются. Главное, чтобы деньги были легальные, в допустимых размерах и не иностранные.
Мне кажется, есть противоречия между пунктом 1.4 этой статьи и пунктом 4. Пункт 1.4 говорит о том, что отмена судом решения об итогах голосования влечет признание комиссией этих итогов недействительными. Если суд отменил итоги голосования, то комиссия должна принять решение о признании этих итогов недействительными. А пункт 4 говорит о том, что суд, отменив решение об итогах голосования или решение о результатах выборов, может принять решение о проведении повторного подсчета голосов. Даже при принятии судом решения об отмене результатов выборов суд может принять решение о повторном подсчете.
С одной стороны, это расширяет пределы судейского усмотрения, с другой – ограничивает возможности комиссии. Комиссия уже не может принимать решение о недействительности тех или иных итогов.
Очень важное изменение, и оно, конечно, будет иметь большой общественный резонанс. Партии и кандидаты еще не поняли этого. Очень резко сокращены сроки подачи в суд заявлений об итогах голосования и об отмене решения комиссии о результатах выборов. Заявление об отмене итогов голосования можно подавать в течение 10 дней со дня принятия решения, об отмене решения комиссии о результатах выборов – трех месяцев со дня официального опубликования этого решения. Раньше эти сроки составляли год. Оба срока сейчас названы пресекательными по закону. Это значит, что какие бы ни были уважительные причины, неважно: прошел этот срок, и он ни в коей мере не может быть продлен.
В этой ситуации, я думаю, что теперь меньше будет жалоб (по крайней мере, по итогам голосования) в вышестоящие комиссии, потому что смысла жаловаться нет, иначе не сможешь пожаловаться в суд. Но, наверное, увеличится нагрузка на суды.
Еще один момент. Сейчас после решения Конституционного Суда, изменения законодательства урегулировали право рядового избирателя обжаловать итоги голосования на участке, где он проголосовал. Конструкция такая, что, допустим, избиратель обращается в суд, и в этом процессе обязательно должна участвовать ТИК. Здесь может возникнуть противоречие. Районы бывают большие, а ТИК должна представить доказательства того, что он голосовал на этом участке. На это требуется время. В то же время ТИК в течение 3–5 дней должна определить итоги и даже результаты выборов по законодательству. Определять эти итоги и результаты в то время, когда жалоба находится в суде, нельзя. Поэтому желательно, чтобы эти жалобы были быстро рассмотрены, и многое зависит от взаимодействия между участковыми комиссиями и ТИК.
В заключении еще раз призываю к конструктивному взаимодействию с судами.
Спасибо за внимание.